УЧИТЕЛЬ ВЫСОКОГО ПОЛЕТА

Город и горожане Просмотров: 139


Копия_Хушт1.JPGВот уже более четверти века бывший военный летчик майор авиации в запасе Мадин Хушт работает учителем в сельской школе.

Он не летает уже почти тридцать лет, но военным пенсионером, удалившимся от дел и легко растворившимся в гражданских буднях, называть себя напрочь отказывается. Ни по возрасту, ни по состоянию души этот всегда подтянутый, в великолепной физической форме человек, в твердой походке которого чувствуется многолетняя военная выучка, никак не вписывается в привычные рамки растиражированного образа бравого отставника, праздно прожигающего жизнь.

Даже вернувшись в родной аул и занявшись сугубо мирной деятельностью, он продолжает оставаться настоящим офицером – принципиальным и предельно собранным. Немного расслабиться можно себе позволить только в кругу семьи и в день профессионального праздника, признается житель Большого Кичмая, майор авиации Мадин Ахмедович Хушт, поднимая первый бокал шампанского за тех, кто на боевом посту.

 

 Первый шаг навстречу своей самой желанной мечте – стать военным – Мадин хотел сделать, только-только окончив восемь классов. Совсем еще мальчишка из горного адыгского аула Большой Кичмай, днем и ночью грезивший карьерой офицера советской армии, серьезно готовился к поступлению в Суворовское училище. Трудности его никогда не пугали. Тогда же, в самом начале пути, он и подавно не допускал мысли, что найдется на земле сила, способная заставить его отступить от намеченных планов. Знал, что в стенах престижной кузницы юных курсантов, вдали от родины, ему придется ой как не сладко, может быть, многократно труднее, чем другим, но терпеливо ждал своего часа, упорно готовился, настраивался, верил. Перед его глазами был наглядный пример, ставший лучшим стимулом для достижения заветной цели, еще один представитель рода Хушт, Мурат Хамедович, ушедший из жизни несколько лет назад. Майор запаса, он отдал военной службе почти четверть века жизни, прошел Афганистан, имел боевые ордена и награды.
– Тогда для меня, честно говоря, особой разницы не было, какой именно род войск выбрать, главное – надеть военную форму, – признается Мадин. – Решил начать с Суворовского, а там, сказал себе, видно будет...
Воодушевленный мечтой, буквально летая на крыльях от счастья, он посвятил в свои планы родителей. Взрослые всегда мерили этот мир своими, сугубо практическими, зачастую далекими от романтики, мерками. Ну куда ты поедешь, отговаривали они его, – далеко, чужой город, чужие люди… Настаивавшего на своем сына, отец остановил крепким обещанием – подумать.
"Лишние" два года, проведенные в школе, только укрепили его в намерении стать военным. В числе других своих сверстников, выбравших эту непростую стезю, он отправился в Орджоникидзе (ныне – Владикавказ – прим. авт.) поступать в местное военное училище. Результаты Мадин показал неплохие, но недобрал одного проходного балла. По набранным ему предложили поступать в Ростовское военное училище ракетных войск, настырный парень решил вернуться домой. В запасе был еще один год для окончательного выбора.
Однажды в гости к семье Хушт зашел давний друг, ныне знаменитый художник Айса Хапишт – человек широко уважаемый в ауле. Эта во многом неожиданная встреча для героя нашего очерка стала по настоящему судьбоносной. В разговоре, между делом, Айса поинтересовался о дальнейших жизненных планах Мадина.
– Хочу стать военным, в училище поступаю, в пехоту пойду, – ответил тот.
– Какая пехота? Выбирай авиационное училище! – посоветовал Хапишт, имевший немало друзей среди военных летчиков, и подсказал верное направление – Ворошиловградское высшее авиационное училище штурманов, одно из лучших в Союзе.
Чтобы набрать хорошую физическую форму, Мадин ежедневно занимался физкультурой и закаливанием, посещал секцию самбо. На одной из тренировок он неожиданно получил травму – сломал руку. Времени на лечение и восстановление оставалось катастрофически мало. Тут совершенно здоровому сдать все тесты врачебной комиссии непросто, терзала его предательская мысль, а уж в таком состоянии…
– Я столько готовился и ждал своего часа, что решил ехать в Краснодар на комиссию даже с загипсованной рукой, – вспоминает Мадин. – Что мне терять, размышлял я, не поехать – еще хуже, а так хоть какой-то шанс на успех.
Из тринадцати выпускников школ Лазаревского района, проходивших в тот год медкомиссию на допуск в военное училище, испытания прошли только двое. Одним из счастливчиков оказался 16-летний Мадин Хушт из Большого Кичмая.
– Когда я зашел к хирургу, он посмотрел на меня как на ненормального, мол, куда ты лезешь со сломанной рукой?! – рассказывает Мадин. – Поначалу даже осматривать не хотел, но я твердо настоял на своем. Напомнил ему о знаменитом летчике Маресьеве (на его подвиге выросло не только мое поколение мальчишек). Я так и сказал доктору: вон, Маресьев без ног летал, а у меня только рука сломана – заживет!
Аргумент сработал безотказно. Доктор был поражен настолько, что не только сам дал положительное заключение, но и убедил своих коллег – документы у настырного паренька приняли, дав ему время подлечиться.
Четыре года спустя, успешно закончив училище, Мадин получил распределение в Одесский военный округ, в котором прослужил более двенадцати лет. Осваивал новую технику, поступавшую на вооружение армии, много летал, набирался практического опыта. Сегодня он рассказывает о маршрутах своих полетов, отмечая их точками на географической карте: республики Советского Союза, страны соцлагеря – десятки государств мира, более сотни городов и аэродромов.
– Еще задолго до крушения Союза мы предчувствовали неотвратимость глобальных катаклизмов, – признается Мадин Хушт. – Выполняя гуманитарные рейсы в Анголу, Индию, Ливию, Алжир, Афганистан, видели происходящие в мире перемены, но особенно жарко стало в конце 80-х, когда то тут тот там стали вспыхивать горячие точки.
Нагорный Карабах, Фергана, Кишинев, Душанбе… О безграничном человеческом горе, которое летчикам военно-транспортной авиации, вывозившим из-под огня мирное население, приходилось видеть постоянно, он даже сегодня рассказывает с особым чувством сострадания. Годы эти были тревожными, надрывными, опасными. Но больше всего пугала неизвестность, вспоминает Мадин. Если сегодня такое творится, то что будет со страной завтра? – подобными вопросами в ту пору задавался каждый здравомыслящий человек.
– Мы с дочкой, привыкшие к частым командировкам Мадина, засыпали и просыпались под гул двигателей самолетов, – рассказывает его супруга Шафирхан, терпеливо перенесшая все привычные многолетние тяготы военной службы. Вот уже более двух десятков лет она также вместе с мужем успешно работает в школе. – Военный городок находился рядом с аэродромом, окна нашей квартиры выходили на взлетную полосу. Если звуки не прекращались, я знала: раз самолеты взлетают и садятся, значит, все в порядке. Но когда резко наступала тишина – часами стояла у окна, с тревогой всматриваясь в небо.
За тыл и домашний очаг Мадину переживать не приходилось. Семья всегда поддерживала его в трудную минуту, да и отношение к военным в Советском Союзе было совершенно иным, чем позже, в 90-е в российской армии. Бытовых проблем в то время у летного состава не было ни с жильем, ни с материальным обеспечением. Через полгода службы молодой женатый офицер получил однокомнатную квартиру, а когда родилась дочка, сразу двухкомнатную.
– Последние годы службы, максимально приближенные к боевым, прошли на фоне тяжелейших физических нагрузок и жесточайшего стресса, – говорит бывший штурман авиаполка Хушт. – Мы работали в условиях "получасовой готовности", даже отлучаться надолго было нельзя – в любой момент можно было получить приказ на вылет. Но не это было самым трудным. Нельзя было спокойно наблюдать за тем, как разрушалось некогда мощное и могучее государство, как люди, десятилетиями жившие по соседству, на глазах становились чужими друг другу, превращались в кровных врагов…
Он был вынужден уйти в запас в тридцать четыре года – самый расцвет для летчика. В 1992-ом его, налетавшего более трех тысяч часов, имевшего 506 вылетов в условиях боевой обстановки, просто поставили перед судьбоносным выбором – остаться на Украине и присягнуть на верность новому самостийному государству или искать место службы на бескрайних рубежах России. Гарантированной работы, а также более или менее определенных перспектив на будущее тогда не имели даже асы высочайшего класса.
Он ушел. Решение это было непростым, мучительным, выстраданным, сопряженным с душевными переживаниями. Вернулся с семьей в родной аул, стал привыкать к новой для себя жизни. Опыт, знания, воинская выучка офицера пригодились и на "гражданке" – вот уже более четверти века, несмотря на все трудности работы в современной школе, Мадин Ахмедович Хушт преподает учебный курс основ безопасности жизнедеятельности и начальной военной подготовки в общеобразовательной школе № 90 имени Героя Советского Союза Айдамира Ачмизова аула Большой Кичмай. Уроки, дополнительные занятия, полевые сборы, экскурсии, туристические походы, соревнования – он прививает детям не только необходимые в повседневной жизни навыки поведения и основы безопасности, но и учит их быть сильными, ответственными, патриотичными, трудолюбивыми.
– Работа с подрастающим поколением, весьма непростая во все времена, держит меня в высоком жизненном тонусе, требует полнейшей самоотдачи и постоянного профессионального самосовершенствования, – подчеркивает он. – Вместе с детьми должен учиться и сам педагог. Еще более актуально это сейчас, в эпоху бурного развития компьютерных и информационных технологий, появления новых образовательных программ, методик и форм обучения. Это, безусловно, нелегко, но при желании и должном настрое вполне достижимо.
Судя по той самоотдаче, с которой майор запаса, военный летчик Мадин Хушт, имеющий немалый боевой опыт, всего себя отдает нелегкой педагогической деятельности, он получает от этого процесса глубокое моральное удовлетворение. На родине ведь вообще все совсем по-другому, даже вкус воздуха и цвет неба. Чтобы убедиться в этом, нужно просто пожить немного вдали от нее…
Анзор НИБО.
Фото из архива автора.

Печать