Аншлагов на сольниках в "Фестивальном" в нынешнем гастрольном сезоне было, к сожалению, не так много. Но по случаю визита Валерия Леонтьева зал ломился от поклонников. Предварительно удостоверившись, "все ли пришли", певец начал свое двухчасовое выступление с осанны, утонувшей в бурных аплодисментах, прекрасному и знойному городу Сочи. Оказывается, до выхода на сцену Леонтьев заглянул в свои дневники и обнаружил, что в последний раз давал здесь концерт 14 июля 2007 года.

– Больше года минуло со дня нашей предыдущей встречи! Срок немалый. Признаюсь, я скучал!

МНЕ НЕ БОЛЬНО, НЕ БОЛЬНО, НЕ БОЛЬНО
– С одной стороны, – говорит Валерий, – одиночество – категория спекулятивная, провоцирующая на сочувствие. С другой стороны, благодаря одиночеству тех или иных творцов-художников мы обязаны появлению величайших произведений искусства. Поэтому я никогда не жалуюсь на это умиротворенное состояние души. Пронзительность песен, картин, скульптур определяется как раз одиночеством их авторов…
Публичная профессия отнимает свободу, подчиняя жесткому графику. Поэтому самая большая радость в моем случае – это, например, возможность уснуть тогда, когда хочется спать. Или любоваться причудливыми формами облаков, слушать рокот прибоя, забыв обо всем на свете. Ах, это безмятежное безделье, регламентируемое лишь отпускными сроками! Сейчас у меня концерты в Сочи, в Геленджике, в Анапе, а потом – каникулы до октября! Дни блаженной "самоидентификации".
К слову, в череде недавних аншлаговых концертов в Крыму выдался один свободный день, и мы с ребятами из моего балета решили потратить его на прогулку на яхте и купание в открытом море. Правда, море встретило нас небольшим штормом…
– …Не время кликать золотую рыбку?
– А мы и не кликали. Пусть отдохнет от бесконечного исполнения чужих желаний! Наше желание "слиться со стихией" мы были в состоянии осуществить сами. Замечательно провели время среди бушующих волн, то взмывая над ними, то ныряя вместе с яхтой куда-то в морскую пучину.
Вот так плывешь себе вдоль Крымского побережья и соглашаешься с Александром Сергеевичем: "Прекрасны вы, брега Тавриды, когда вас видишь с корабля при свете утренней Киприды!" Нас замечательно принимают везде: как в Сочи, так и в Севастополе, Евпатории, Феодосии, Ялте…

ВСЕ НА СВЕТЕ ВПЕРВЫЕ – ОТ ВЕСНЫ ДО ЗИМЫ
– Ваш первый концерт в статусе профессионального исполнителя состоялся в коми деревне Лойма в неотапливаемом сельском клубе…
– …Бывшей церкви! Это было в 1972-м. На улице – минус 38°. В здании примерно столько же. Но мы нашли лопату, разрыли в сугробе дрова, скололи с них лед, заложили в печку. Не горят! Пришлось плеснуть бензина из бензобака автобуса. В итоге снять верхнюю одежду смогли только через несколько часов. А потом пришли и чинно уселись на лавки все 40 местных жителей, чтобы согреть свои тела и души. Но удовольствия от концерта я тогда получил ничуть не меньше, чем сейчас в "Фестивальном".
Ведь зимнее выступление в Лойме – осуществление мечты! Ему предшествовал долгий путь: на кирпичном заводе катал по рельсам вагонетку с сырцом из-под пресса к печи, где происходит обжиг, работал тесемщиком-смазчиком на льнопрядильной фабрике (два года провалялся под машиной в солидоле – отмыться потом не мог несколько лет), был почтальоном, подсобным рабочим на стройке… Когда заканчивалась смена и в пять-шесть часов все расходились по домам, я шел в свежеоштукатуренное, пахнущее раствором помещение и упражнялся в пении во весь голос. Лишь помыкавшись по свету, я понял: пение для меня – единственно возможная форма существования. Поэтому если сейчас на гастролях у меня не будет каких-то апартаментов или четырехкомнатного “люкса”, вполне обойдусь однокомнатным. Если еще сковородку где-нибудь раздобуду, то и с голоду не пропаду. Видали и не такое!

ЗАБИНТОВАННЫЕ ЛБЫ
– Вас, вероятно, вообще трудно чем-либо удивить? Даже газетными сообщениями о том, что вашей матерью была ваша… сестра Майя.
– Что поделать, газетам нужны сенсационные материалы, которые будут раскупаться как горячие пирожки. Более того, как-то по телевизору я даже видел некую особу, выдававшую себя очевидицей описанных вами событий. Мол, совсем юной девушкой Майя полюбила красавца-цыгана, забеременела и, когда ей не было 18 лет, родила. Чтобы это обстоятельство скрыть, меня якобы от всех прятали. И тогда мать Майи, то есть моя бабушка, решила положить конец пересудам – объявила: "Это мой сын".
К сожалению авторов мифа, документов, его подтверждающих, не существует. Единственной мамой, которую помню с того момента, как себя осознал, была моя Екатерина Ивановна. С нею я прожил всю жизнь, пока не проводил в последний путь в девяностолетнем возрасте. Отец умер в 79-м, кстати, за день до того, как я получил в Ялте Гран-при. Однако через несколько лет во время гастролей по Дальнему Востоку в дверь моего номера в один прекрасный день постучал пожилой мужчина. "В чем дело?", – спрашиваю его. А он, выдержав театральную паузу, говорит дрожащим голосом: "Здравствуй, сынок!"…

КОГДА-НИБУДЬ
– Но, говорят, случались в вашей жизни и пророческие совпадения, судьбоносные встречи… Это правда?
– Представьте себе. В 79-м после конкурса, согласно его условиям, я отправился с гастрольным туром по Крыму. И вот в Алуште мне сообщают, что со мной очень хочет увидеться женщина с ребенком. Не возражаю. "Елена Елисеевна, – представляется гостья, войдя в гримерку. – Учительница, живу и работаю в Краснодаре, но пришла к вам не затем, чтобы показать себя и своего девятилетнего сына. Должна сказать: вы станете знаменитым, объездите много стран и континентов, а еще совершите удивительную поездку в Индию, благодаря чему изменятся ваши представления о жизни".
– И это во времена, когда путешествие даже в социалистическую Болгарию было пределом мечтаний?!
– Вот именно. Я, конечно, благодарю посетительницу за то, что она видит мое будущее в столь радужном свете. Женщина, почувствовав в моем голосе иронию, терпеливо объясняет: "Напрасно смеетесь. Я и милиции часто помогаю находить по фотографиям пропавших людей…" Уходя, оставила номер своего телефона. Но пророчество не спешило сбываться. Съездил в Болгарию, затем – в ГДР, в Польшу... По мере приобретения артистом популярности Госконцерт отправлял его всюду, где можно на нем заработать.
– А уж если этот артист выигрывал международный конкурс "Золотой Орфей"…
– С "Золотым Орфеем" в Софии приключился казус, отрицательно повлиявший на мою "транспортабельность". Премия составляла тысячу левов (что-то около тысячи рублей). Получив их, я от радости пошел "овеществлять" награду, совсем забыв, что обязан по возвращении отчитаться за каждую стотинку. В итоге сдал в Госконцерт около 400 левов, сказав: "Больше не дали", и… с год не ездил за границу. Правда, в 81-м в последний раз все-таки побывал в ГДР. А потом мне устроили большой тур по городам Голландии, Швеции, Бельгии, но когда в назначенный день для отправки я прибыл с чемоданами в Госконцерт, мне сказали: "Вы никуда не едете". Невыездным оставался вплоть до 85-го.
– Но в Краснодаре гастролировали регулярно?
– В том-то и дело! На одном из концертов я, разумеется, снова увидел учительницу, сулившую златые горы. "Эх, Елена Елисеевна, – говорю ей с укором. – Где же ваша Индия, а также другие страны и континенты? Скоро в Латвию выпускать перестанут…" "Все будет", – невозмутимо отвечала она, но назвать источник информации наотрез отказалась. И вот в 88-м Министерство культуры формирует большую делегацию деятелей культуры для поездки в Дели на фестиваль советско-индийской дружбы. Каково же было мое удивление, когда узнал, что и я попал в нее вместе со своей группой!
– Совпадение!
– Я тоже так решил. И 10 недель с коллегами с удовольствием колесил по "берегам мечты" под прицелом телеобъективов, освещавших для советского телевидения ход фестиваля.

ОТШУМЕВШИЙ ЗВОНКИЙ ПРАЗДНИК
– "Время бежит, струится, словно воды Ганга, детство манит туда, где лотос на волне"…
– Клип на песню "Доплыви до Индии" мы отсняли под Новый год в Баграме, где я познакомился со знаменитым музыкантом Рави Шанкаром. 70 сказочных дней и ночей под звуки чанга и сипая в краю слонов и легенд пролетели незаметно. Приезжаю через какое-то время в Краснодар и слышу от Елены Елисеевны: "Это не все. Вы снова поедете в Индию!" "Сколько можно?" – сомневаюсь я. Краснодарская сивилла, игнорируя мое недоверие, продолжает настаивать на еще одной поездке, во время которой произойдет некая знаменательная встреча… И действительно, в 89-м индийский филиал американской компании Си-би-эс приглашает меня на сольные выступления. Оказывается, в дни фестиваля индусы, как и наши, транслировали центральные концерты, собиравшие стадионы. Вот так и раскрутили мои песни. А в Бомбее, с которого мы начинали тур, я неожиданно получил телеграмму с приглашением посетить город Пуна, известный во всем мире благодаря ашраму Бхагаван Шри Раджниша. К сожалению, когда мы приехали, Ошо ("Океанический" – одно из имен этого знаменитого мистика) был уже при смерти: не вставал, не мог говорить. И все же через свою приближенную по имени Мада передал мне белый, прозрачный кристалл, похожий на маркер...

ДОКТОР ВРЕМЯ
– А встречи с Еленой Елисеевной продолжились?
– Да. И с тех пор отношение к ее словам изменилось. В середине 90-х, когда сын Елены Елисеевны уже вырос и занимался в Москве каким-то серьезным бизнесом, она сообщила, что я куплю дом. "У меня уже есть особнячок в подмосковной Валентиновке". "Нет, не здесь – за границей". Мне становится интересно, прошу ее нарисовать хотя бы приблизительное географическое местоположение моего будущего имения. Она берет ручку и схематично изображает Северную и Южную Америку, а между ними колбаской Кубу: "Где-то здесь". Так волей случая и судьбы я вскоре обзавелся недвижимостью в Майами…
– Новых предсказаний не было?
– Увы. Или к счастью. Знаете, как говорится, отсутствие новостей – лучшая новость. Я тут как-то выбрался на площадь Искусств, полюбовался новыми сочинскими небоскребами "Титаником" и "Александрийским маяком". Олимпийская столица преображается на глазах, обретая европейский лоск. А мне почему-то был дорог и тот низкоэтажный курорт с его совковым сервисом, с его искренним радушием коммунистических времен. Так что куда бы ни текли века, противоречивая природа человеческой души, окрашивающая действительность в "консервативные" или, напротив, "революционные" краски, остается неизменна. Верна себе и Божьему промыслу, который нам, сиюминутным созданиям, чаще всего непонятен.
Георгий ПЕТРОВСКИЙ.