В круговерти звездных антрепризных постановок в Зимнем театре особняком стоит спектакль-мюзикл Олега Лопухина по пьесе Бранислава Нушича "Госпожа министерша" с участием народной артистки России, ведущей актрисы Театра имени Моссовета Валентины Талызиной. Во-первых, нынешний год для Валентины Илларионовны – юбилейный. Отметив в Москве свое 75-летие, окрыленная поздравлением Президента России Дмитрия Медведева, актриса тут же отправилась в гастрольный тур по маршруту Хабаровск – Комсомольск-на-Амуре – Благовещенск – Биробиджан… Во-вторых, столица Белой олимпиады не просто один из пунктов этого маршрута, а "место встречи, которое изменить нельзя".
– Зимний театр, – призналась Талызина, – первый театр в моей жизни, где я вышла на профессиональную сцену в спектакле. Конечно, в массовке, но это неважно. В 1958-м, только меня приняли на службу в Театр имени Моссовета, как труппа отправилась на гастроли в Сочи. Здесь мы провели незабываемый летний месяц. Если мне не изменяет память, август. И с той поры на протяжении 52 лет я в Зимнем театре и в этом городе больше не бывала ни разу! Ни разу не ходила по "звездной дорожке" "Кинотавра". Почему? "Кинотавр" разделяет артистов на маленьких и больших. Я этого не приемлю. Для меня все мои коллеги – рыцари своей профессии. И когда именитые обедают в одном зале, а менее известные – в другом, меня это возмущает…

НАША СПРАВКА:
Валентина ТАЛЫЗИНА родилась 22 января 1935 года в Омске. Дочь – Ксения Хаирова, актриса Театра Российской армии. Внучка – Анастасия. Дома у актрисы живут три рыжие кошки и кот – бобтейлы. В 1958-м окончила ГИТИС. Живет в Москве. Блистательно работает на эстраде как чтец. Лучшие фильмы: "Зигзаг удачи", "Ирония судьбы, или С легким паром!", "Уроки французского", "О бедном гусаре замолвите слово", "Афоня", "Женитьба", "Гений", "Петербургские тайны"…

ДЕЛО ПРИНЦИПА
– Валентина Илларионовна, вы известны как человек, который любит говорить правду и ничего, кроме правды, какой бы нелицеприятной она ни была. Что ж, давайте начнем нашу беседу, называющую вещи своими именами, например, со спектакля "Мораль пани Дульской". Его вам предложили сыграть в родном театре в день вашего юбилея, но вы сказали "нет". В чем причина?
– В моем желании. Я хотела, чтобы был творческий вечер, но мне отказали, предложив взамен эту комедию. А я уже полтора года как ушла из нее! Не могла смириться с тем, что моя партнерша – известная актриса – вместо роли несла отсебятину. Причем не всегда остроумную. Поймите правильно: драматургический материал – это создание определенного сценического образа, который легко разрушить неудачной импровизацией. И если вместо ожидаемой реплики то и дело тебе пытаются что-нибудь сморозить, оторопь берет: что ответить? Опять же поднимается артериальное давление… Я терпела три года, потом решила – хватит. Хотя отказаться от главной роли, когда на тебе весь спектакль и полные залы хохочущих людей, разумеется, непросто. А по случаю юбилея в театре передо мной поставили ультиматум: или я играю, или ничего не будет. Не будет, так не будет. В сфере профессиональных принципов компромиссов не приемлю. И таких, как я, к счастью, немало. Помню, Женя Евстигнеев с большой горечью рассказывал, что вынужден играть с одной артисткой, которая все время пьяная. Один случай, второй, третий… "Я сам не святой, – резюмировал Женя, – но я больше не могу". И он ушел из спектакля. Это была единственная возможность отстоять свое достоинство.
– Извините, а какова мотивация битвы достоинств в ситуации с "Иронией судьбы" и Барбарой Брыльска? Я где-то читал, что в пражской киностудии во время съемок сиквела этого фильма между вами и польской актрисой даже вышла потасовка…
– Если кто-то кого-то ненароком задел или толкнул, так что же, сразу Армагеддон? Между прочим, как только Брыльска меня ни обзывала, но я старалась не реагировать. Например, я выучила песню Земфиры "Вороны-москвички", а она нет, потому что каждое русское слово пересчитывала на деньги. Я же спела так, что мне на площадке три раза аплодировали. А Брыльска тут же сказала мне гадость. Вот я и не выдержала.
– История вашего неравнодушного отношения друг к другу, если не ошибаюсь, берет свое начало с легендарной комедии Эльдара Рязанова, где вы подарили учительнице Наде свой голос?
– Не только голос, а свою душу! Чтобы Барбару Брыльска озвучивала я, добилась ассистент Рязанова по актерам покойная Елена Судакова. "Лена, – спрашиваю ее, – зачем тебе это надо?" А она мне в ответ: "По сути, это твоя роль". И люди до сих пор меня за нее благодарят, даже пишут стихи. Ведь у микрофона я фактически прожила Надину жизнь. А Брыльска в одном телеинтервью сказала: "Талызина, в общем, не сделала ничего особенного: наши голоса в жизни похожи". Уж не знаю, что подумали в это время Эльдар Александрович и телезрители, а я о польской артистке, работая с ней на съемках, всегда думала не очень хорошо.
– В другом интервью Барбара Брыльска посетовала: "Талызина меня не любит. Она однажды пришла в какую-то компанию и заявила: "Ну как это: в "Иронии судьбы" я говорила, Пугачева пела, а полька получила Государственную премию? Разве это справедливо?"
– Да-да, Брыльска не раз говорила, что мне заплатили за работу и с меня хватит… Знаете, я видела, как Ани Жирардо подошла к женщине, озвучивавшей ее, обняла и очень тепло благодарила за то, что та донесла суть французской героини до русского зрителя. Сколько теплых слов я услышала от деликатнейшей латышской актрисы Лилиты Озолини, которую озвучивала в фильме Бренча "Долгая дорога в дюнах"! Она подошла ко мне на одном банкете и сказала: "Вы озвучили меня лучше, чем я в некоторых местах сыграла". И всякий раз когда я приезжала в Ригу, Озолиня приходила ко мне с маленьким букетиком фиалок… У польской же артистки не хватило ни тонкости ума, ни сердечности, чтобы сказать простое "спасибо". Поэтому в "Иронии судьбы-2" Брыльска говорила своим, "похожим на мой", голосом. И что?.. Между прочим, перед озвучанием "Иронии судьбы" Рязанова ко мне подошла его ныне покойная супруга Нина Скубарева со словами: "Валя, надо спасать картину".
– Скажите, крест правдоруба не слишком тяжел?
– Что вы?! Я человек тихий и близорукий! Люблю, чтобы меня было не видно и не слышно. Однако если "гирька дойдет до пола"… Это у меня от польского прадеда по отцу, галицкого пана, сосланного в Семипалатинск за участие в восстании Костюшки. Я, кстати, и войну помню. Помню, как рвались бомбы. Мы тогда жили у поляков в Барановичах и слышали Гитлера по радио. 22 июня ровно в 12.00 папа забрал меня из детского сада, от которого через час не осталось камня на камне. Немцы разбомбили и железнодорожный узел. Папа побежал кого-то спасать. Сказал, что уходили по крышам вагонов. Мама – к этим полякам: "Я остаюсь с вами, у нас одна судьба". А те к ней относились хорошо. "Нет, – говорят, – уезжайте". Потом у Эренбурга я прочитала, что немцы на следующий день расстреляли всех жен и детей коммунистов… До Омска мы добирались месяц. Мне тогда было всего шесть с половиной лет.

У БЕДЫ ГЛАЗА ЗЕЛЕНЫЕ?..
– Сибирский город, голодные времена и… маленькая девочка, мечтающая о театре. Почему выбрали тернистый актерский путь?
– Я и сама много раз задавалась этим вопросом. Помню, прочитав "Евгения Онегина", рыдала навзрыд – так жалко было Татьяну. А когда училась во втором классе, наша учительница русского языка Софья Марковна часто приглашала меня вечерами к себе, сажала на печку, и я читала ей вслух сказки Пушкина. Видимо, выразительно читала. По крайней мере, из всего класса она приглашала только меня. Однако мальчишки-одноклассники узнали об этом и жестоко меня избили…
– Шри Ауробиндо утверждает, что если на жизненном пути встречается проблемная ситуация и ее не удается принципиально "разрулить", то на эти "грабли" придется наступать не раз.
– Да, это так.
– Долго ли вас преследовало "эхо" той душевной травмы?
– Знаете, когда я поступила на первый курс ГИТИСа и приехала к маме в совхоз, зачинщик драки Васька Щербаков пришел ко мне, сел в угол и уставился на меня своими чистыми светло-зелеными глазами (как у кота). "А я бы не хотел быть артистом", – сказал он мне. "А тебя бы туда и не приняли", – ответила я. Думаю, у него ко мне были чувства… А глаз таких я больше ни у кого не видела!
– Вам нравится зеленый цвет?
– Нет! Люблю голубые!.. А случай с мальчишками на меня, действительно, очень повлиял – приучил жить в общей массе и не высовываться. То, что я мечтаю стать артисткой, никому не говорила. Даже маме (папа к тому времени от нас ушел). После школы поступала в Омский педагогический институт, потому что очень хорошо знала историю. Сдала ее на "отлично", а вот географию завалила. И тогда мы с одной подружкой отнесли документы в сельхозинститут на экономический факультет, где я проучилась два года. Только через два года поняла: профессия "деньги – товар – деньги" – не для меня. Поехала в Москву поступать в театральный.
– Вернемся к голубым глазам и вашей первой любви, вспыхнувшей, кажется, тоже во втором классе?
– Увы, увы. Валя Грицай был небольшого росточка, но с необыкновенно развитым чувством юмора. И учился хорошо – один из первых учеников школы. Он мне очень нравился, но я не подавала виду. Только в старших классах мы с них стали ходить на танцы, и тогда уже он признался, что любит меня. В те годы школьная взаимность предполагала исключительно платонические отношения… А по окончании школы Валя написал мне письмо, что пересмотрел свои взгляды на жизнь и понял: он никого не любит. Однако это не помешало ему быстро жениться и обзавестись двумя сыновьями. Конечно, мне было тяжело! Говорят, время лечит любые раны. Уповая на это, я уехала в Москву и поступила в ГИТИС. Но однажды Валя объявился и пригласил меня в ресторан. Он к тому времени окончил Томский политехнический институт и строил не то Красноярскую ГЭС, не то Саяно-Шушенскую… Мы сидели в "Берлине", и он уговаривал выйти за него замуж. "Все брошу ради тебя", – говорил он. Но у меня уже был институт, а у него – двое детей. И я сказала, что дважды в одну и ту же воду не войти. Представляете, весь стол уставлен дорогой едой, он заказал еще карпа, а я, студентка, для которой посещение ресторана – крайне редкое событие, так ни к чему и не притронулась. Сидела и плакала. Потом встала и пошла. Валя еще раз приезжал ко мне, когда я уже родила Ксюшу. Он помогал ее купать вместе с моим мужем. После этого я его больше ни разу не видела.
– А ваш муж…
– Художник, и сильно пьющий художник. Не спилась с ним только потому, что пятую рюмку мой организм не принимал. Да и как я могу составить ему компанию, когда у меня мама, дочка. Поэтому мой Леонид вскоре нашел себе такую же "художницу", и мы расстались. Ксюше было пять лет. Потом он уехал в Мексику. А когда вернулся, Ксюша и он подружились. Я в их отношения не вмешивалась и препятствий не чинила. Сама безотцовщина…
– В пятилетнем возрасте отец оставил и вас, и вашу дочь… Рок?
– Не думаю. Ксения вышла замуж. У нее прекрасный супруг, родилась дочь, которой сейчас десять лет… Какой будет ее судьба? Пойдет ли по стопам мамы и бабушки? Рано пока говорить. Но если Насте через гены передалась бабушкина работоспособность, она не пропадет!

ПОДАРКИ СУДЬБЫ
– В Сочи вы приехали со спектаклем, в котором материнско-дочерние отношения с Ксенией сохраняются и на сцене по ходу действия пьесы…
– Для любой матери – это счастье! А спектакль веселый. Я мало в своей жизни играла в театре комедии и водевили. Тем более комедии положений. Поэтому получаю огромное удовольствие! Народ смеется, публика довольна. Это история восхождения "из грязи в князи", в высшие сферы политического бомонда, и последующего неизбежного падения. Мы немножко высмеиваем гламур и политические интриги: когда ты в партии – ты большой человек, а без партии – никто. В спектакле задействованы хорошие актеры. Мария Яковлева блистательно играет деревенскую девушку-домработницу, которая вдруг волей случая становится женщиной-вамп, завлекающей мужчин. Или Саша Тютин, безумно смешно исполняющий две роли. Он самый лучший актер в нашей постановке!
– Ваша героиня – добропорядочная домохозяйка Живка Попович – вдруг становится министершей. А лично вам, Валентина Илларионовна, судьба преподносила много приятных подарков?
– Еще бы! Родилась дочь – подарок, родилась внучка – подарок, дочь начала сниматься в кино или я получила новую роль – опять подарки судьбы. Вот недавно снялась у Владимира Хотиненко в телесериале "Достоевский". Фильм создавался по заказу телеканала "Россия" и выйдет в эфир в 2011 году, когда будут отмечать 190 лет со дня рождения знаменитого писателя и 130 лет со дня его смерти. Я исполняю роль тетки писателя Александры Федоровны Куманиной, а самого Федора Михайловича играет Женя Миронов. А еще недавно снялась в картине "Рейдер" по повести Астахова, где сыграла судью…
– Как мне нравится ваша судья из фильма "Воровка" по сценарию Эмиля Брагинского!
– А знаете, в связи с "Воровкой" со мной приключилась забавная история. Помните эпизод, где моя судья с народными заседательницами сидят в комнате, где выносят приговор, и вдруг по моему предложению начинают петь: "Мы желаем счастья вам, счастья в этом мире большом..."? Меня этот эпизод ужасно раздражал. Вот, думаю, совсем Брагинский с ума сошел – с какой стати судья будет петь? Однако спорить не стала: материал, в общем, хороший, да и потом обязательно скажут, что у Талызиной характер невыносимый... Пропели мы про счастье, фильм отсняли, и я уехала в отпуск. Правда, по дороге умудрилась потянуть ногу и вышла на пляж ялтинского дома отдыха в бинтах. И вдруг слышу: "Валентина Илларионовна! Здрасьте!" Оборачиваюсь – передо мной полноватенькая и грудастенькая бабенка с перманентиком и голубисенькими глазками. Я абсолютно уверена, что мы незнакомы. А дамочка не сдается: "Как приятно вас видеть! У нас с вами общее: у вас больная нога, а у меня – зуб. Мы с вами соседи, а у меня бутылочка шампанского в номере. Давайте?" Ну, думаю, все: "повезло" мне с соседкой – алкоголичка какая-то. "Что вы, что вы, – говорю ей, – не могу. Если выпью, то не ровен час и вторую ногу сломаю". На следующее утро все повторяется: "У нас с вами общее: больная нога – больной зуб. И теперь у меня две бутылки шампанского, а еще и две – водки. И когда мы посидим, я вам такие песни спою... С зоны". Я опешила: "Все, конец дому отдыха, если сюда теперь даже таких селят". Опять категорически отказываюсь. Но на третий день – та же история, которая мне, если честно, начала надоедать. "Послушайте, – говорю, – давайте хоть познакомимся". – "С удовольствием, – отвечает "подруга", – меня зовут Зинаида Николавна". – "Как великую русскую поэтессу Гиппиус! А работаете вы где?" – "Я главный прокурор Луганской области. Попала в ваш дом отдыха "по обмену": мы сюда уголь даем, а нам – путевки"… Такая приятная женщина оказалась! Тогда я и поняла, что была совершенно не права, полагая, будто моя судья петь не должна. Я собрала всех находившихся в доме отдыха артистов, и Зинаида Николаевна потрясающе, с юмором, пела нам уголовные песни!
– Первое впечатление – обманчиво. Вас Фаина Георгиевна Раневская тоже ведь не сразу признала?
– Я ей не нравилась внешне. Раневская так и говорила про меня: "Ух, какая она некрасивая!" И лишь после того как мы начали с ней играть, Фаина Георгиевна поняла, что красота – страшная сила, но не единственная!
– У вас были два совместных спектакля. Как проходили репетиции?
– Поначалу очень плохо. В "Дядюшкином сне" Раневская должна была играть Майю Александровну Москалеву, а я – ее дочь-красавицу Зину. Надо ли говорить, что Фаина Георгиевна лишний раз глаз на меня не могла поднять. Я же в ее присутствии цепенела: все валилось из рук, мысли путались. Дошло до того, что наш режиссер Ирина Сергеевна пригласила меня к себе домой и сказала: "Валя, вы чувствуете, что проваливаете роль?" Но в один прекрасный день, когда начались прогоны, меня затянули в корсет, одели парик и изумительное платье "розовая пена", наклеили ресницы, подтянули нос, накрасили… "Боже мой, кто это? – подумала я, подойдя к зеркалу. – Так кого мне бояться?" И вот – третий акт: "Князь, князь, простите меня!" Вдруг Фуфа с пафосом обращается к режиссеру: "Ирина, это же настоящая мелодрама!" "Ничего-ничего, Фаина Георгиевна, – кричит ей Ирина из зала, – пусть так идет!" Они поняли, что у меня открылось второе дыхание… С того самого дня отношение Раневской ко мне изменилось в лучшую сторону. Она сказала мне много важных слов, которые я несу с собой по жизни. Так же, как слова Веры Петровны Марецкой и Любови Петровны Орловой, которые ко мне очень хорошо относились…

"Я – ТАЛЫЗИНА!"
– Любовь Петровна как-то говорила, что напоминает сама себе… домработницу артистки Орловой. А у вас как складываются отношения с бытом?
– Дружески. У меня есть домработница Маша…
– …У которой много разных дел и поручений, поэтому вы ходите за ней с тряпкой и супы варите себе сами?
– Вот видите, даже вы это знаете. Просто у Маши лучше получаются сырники! Да и по части еды я человек неприхотливый. Однажды попала на конференцию по долголетию, где один профессор сказал мне, что для красоты и долголетия нужны всего три вещи: по утрам опорожнять кишечник, в обед выпивать полстакана красного вина и никому не завидовать!
– С последним, наверное, приходится труднее всего?
– Для кого-то – может быть. Я никому не завидую.
– Аристотель сказал, что люди завидуют тем, кто к ним близок по времени, по месту, по возрасту и по славе. Вашей славе завидуют многие. Притчей во языцех стала история о том, как заведующий литчастью вашего театра вывесил на специальную доску ваше интервью газете "Вечерняя Москва", озаглавленное: "Я – Талызина!". И когда мимо доски проходила некая актриса со своим мужем, она возмутилась: "Это просто верх нескромности! Ну что это: "Я – Талызина!"?!" Тогда муж посоветовал вашей коллеге: "Не огорчайся, дорогая! Ты лучше дай интервью "Московскому комсомольцу" и назови его: "И я – Талызина!"…
– Знаете, тема серьезнее, чем может показаться. Недавно патриарх Кирилл во время телепроповеди сказал, что зависть – это всегда только боль. И бороться с ней можно добрыми делами. Потому что, когда делаешь доброе дело человеку, он перестает быть для тебя дальним – становится ближним. И зависть постепенно уходит. Я согласна с патриархом. Это очень трудный, но действенный способ, которому стараюсь следовать всю жизнь.
Виктор ТЕРЕНТЬЕВ.